engurevich (engurevich) wrote,
engurevich
engurevich

Алена и ее любовь

За годы неудачных попыток обрести любящего мужчину в Алене развилась тоскливая уверенность в том, что такого мужчину природа для нее почему-то не создала. При том, что каждого любовника она окружала неподражаемой нежной заботой, и ее чувство постоянно находилось в состоянии прибоя, окатывая объект волнами любви, не только ответной реакции не возникало, - объект вообще оставался брегом для ее волн чаще всего самое непродолжительное время.
И вот, когда Алена уже повесила над кроватью собственноручно нарисованный тушью плакат с цитатой из Жана Ростана, то ли биолога, то ли писателя: «Быть взрослым - значит быть одиноким», - на нее неожиданно свалился Павел. То есть как свалился – она подцепила его на вечеринке, где напилась, не будучи в силах трезво созерцать незамутненное счастье одного своего бывшего мужчины с другой.
Опрокинув последнюю, смертельную, стопку, Алена смелым взором обвела присутствующих мужчин и ей первый раз в жизни повезло. Обычно тот, к кому она обращалась сначала, более-менее грубо отправлял ее искать приключений в другом месте. А тут - Павел. Он не только не возразил против общества домогающейся пьяной женщины, он проводил эту женщину домой, дал ей секса, сколько она хотела (даже чуть больше), утром приготовил завтрак, смешно рассказал два-три анекдота, до вечера был нежен и легко возбудим… Ну и пусть это очередной секс-эпизод, пусть будет просто приятно, решила Алена и расслабилась. Расслабилась до такой степени, что когда Павел начал собираться уходить, она даже не приподнялась на кровати, пробормотав лишь: «Ты же сам выход найдешь, да?». На что он ответил, что перед тем, как начать искать выход, он хотел бы записать номер ее телефона - чтобы позвонить завтра же… И вообще, он бы даже не подумал искать выход, если бы не пара срочных дел дома. Алена мысленно пожала плечами (и даже хмыкнула про себя: знаем мы, как вы позвоните завтра, ну и черт бы с вами), назвала цифры и, радуясь своему спокойствию, приготовилась забыть об этом безмятежном дне.
Первый шок она испытала, когда на следующий день Павел действительно позвонил и рассказал, как ему хочется ее видеть, слышать и осязать. А дальше последовали удар за ударом. На третий день Павел заявил, что у него такого никогда не было, и он по этому поводу чувствует себя всемогущим (Алена отмечала, что по крайней мере в постели это еще как заметно). На пятый день он признался в любви и сделал предложение. На седьмой день повел знакомиться с мамой – с мамой Алену еще никогда не знакомили (с еврейской мамой подавно), и она во время знакомства находилась в предобморочном состоянии. Но обошлось, мама, хотя и поджала губы, но в общем одобрила – особенно после того, как выяснила место алениной работы и ее карьерные планы.
В лучах влюбленного взгляда, который постоянно был обращен на нее, Алена постепенно отогрелась и справилась с шоком. Она перестала экспериментировать с диетами, сложила всю декоративную косметику в самую паршивую косметичку и экстремально сократила количество визитов в салон красоты. На замечания подруг отвечала: «А мне теперь не надо себя любить, меня Паша за троих любит».
А Павел вился вокруг нее весенним колибри, возбуждая в окружающих недоверие: невозможно, в самом деле, чтобы взрослый мужик (все-таки тридцать годиков) до такой степени был влюбленным зайцем – если не рядом, каждые полчаса звонки («лапа, солнышко, котенок!»), если рядом, ручку не отпускаем, глаз не сводим и вот эти вот «чмок-чмок-чмок» постоянные… Но время все лечит и любое недоверие притупляет: через полгода отношения Алены и Павла уложились в умах общественности аксиоматической моделью. Уложились – но и только. Ни у общества к Павлу, ни у Павла к обществу теплых чувств нисколько не возникло.
Tags: "Осенний донжуан"
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments