engurevich (engurevich) wrote,
engurevich
engurevich

Categories:

Легендизация: интерьерный подход и исторический

Та ночь наступала обычным порядком, ничем не выделяясь из череды прочих ночей — с точки зрения природы, во всяком случае. Солнце было уже совсем низко, но темнота еще не разлилась по холодным залам и переходам полуразрушенного замка. Общество расположилось в башенной комнате с низким потолком, куда подниматься надо было по деревянной лестнице с резными перилами — единственной уцелевшей за века роскошью. Сторож привел их сюда и оставил, получив мзду.
    Вытянутое окно бликовало пыльным, но целым стеклом. В нише напротив входа стоял топчан с наброшенными на него ватными одеялами, в прорехах, но не грязнее земли. Рядом с нишей ржавела печка-буржуйка, и несколько приземистых вековечных табуретов были разбросаны по комнате. Но общество воспользовалось принесенной с собой раскладной мебелью. Разложили стулья и стол, разобрали сумки с провиантом, расставили свечи, стали ужинать и наслаждаться запахом пыли и тлена.
  — Есть легенда, что хозяйка этого замка была ведьма, и ее охранял собственный демон, — заговорила Чуча, глядя на огонь свечи. — Потом она влюбилась и демона прогнала. Она зажила счастливо вместе с возлюбленным, а демон кружил терпеливо вокруг замка, ожидая подходящего случая, чтобы отомстить. А пока случая не было, демон всячески пугал челядь. По замку стала разгуливать дама в черной вуали, и с тем, кто встречал ее, непременно случалось несчастье. Однажды ее увидела экономка — и в тот же день занемогла. А ночью ее сыну-подростку приснился Николай Чудотворец, который посоветовал найти даму и сорвать с нее вуаль. Уже ночью мальчик начал поиски, но ни на чердаке, ни в подвале он не нашел даму под черной вуалью...
    Чуча входила в раж. Ее речь становилась гибкой, нежной и стремительной, как пламя.
    — Уже возвращаясь в комнату матери, он увидел, что из хозяйской спальни выходит дама в черном. Мальчик бросился за ней, ухватил за вуаль, и когда дама обернулась, сдернул вуаль. Мертвенно-бледная хозяйка замка посмотрела на него пустыми черными глазами. Медленно она распахнула дверь спальни и исчезла там. Вуаль в руках мальчика превратилась в клочья паутины. Мальчик нашел в себе смелость заглянуть в спальню. На огромной кровати под балдахином металась во сне хозяйка замка. У ее изголовья лежала черный тюльпан...
    — Черный тюльпан, хе-хе! — не удержался Нелюбов, но под взглядом Чучи замолк и вообще уничтожился.
    — Мальчик забрал цветок, — продолжала Чуча, гордо осматривая общество. — Он отнес его подальше и бросил в реку. А на следующий день в замок с визитом приехала соседка, вдова, недавно переехавшая в эти места. Ее красное платье было расшито черными тюльпанами. И пропал возлюбленный хозяйки, завороженный темным огнем вдовьих глаз.
    — А экономка-то выздоровела? — воспользовавшись тем, что Чуча остановилась перевести дух, спросил Варяг. Алена и Катя зашикали на него.
    — Выздоровела, — сухо ответила Чуча и, сделав паузу, чтобы настроиться на прежний лад, продолжила: — Хозяйка замка очень скоро узнала об измене возлюбленного и терпела недолго. Однажды она вызвала к себе главного ловчего, и из кабинета хозяйки он вышел с окаменевшим лицом. На следующее утро она вместе с любовником выехала на охоту. Он удивился, почему ловчие с собаками не сопровождают их, но она успокоила: охотники уже ждут их на позициях. И велела скакать вперед, к лесному домику, где раньше они любили проводить время наедине. Когда же любовник подъехал к домику, на него из чащи выскочили три своры собак. Затрубили рога, охота началась. Во главе кавалькады ловчих неслась сама хозяйка. Не разбирая дороги, метался по лесу затравленный любовник. Лошадь под ним споткнулась, кубарем скатилась с пригорка и подняться уже не смогла — сломала ногу. Собаки набросились на любовника. Когда охотники отогнали собак, он, весь в страшных ранах, был еще жив. Хозяйка сошла с коня и приблизилась к умирающему. Глядя ему в глаза, она вынула из ножен егерский нож, ударила в самое сердце... Темная тень закрыла небо, охотников обдало каменным холодом и раскаленным жаром. Из-за деревьев появился демон — на лице его, гладком и черном, были одни огромные глаза, а четыре руки, тонкие, как щупальца, извивались вдоль длинного тела. Он подошел к хозяйке, и она склонила перед ним колени. Он оплел ее руками, безумный вихрь закружил вокруг них, превращаясь в смертоносный ураган, затягивая в свою воронку людей, и лошадей, и собак, и вскоре все исчезло. Остался только истерзанный любовник с кинжалом в сердце.
    — А что ж это его не прихватило ураганом? — не дал затянуться паузе Левушка.
    — Чё ты лезешь с глупостями? — прошипела Галя.
    — То есть это я лезу с глупостями? А Чуча нам тут умности рассказывает? — возмутился Левушка.
    — Умности или глупости — неважно, — вступилась Полина. — Главное, что подходит к обстановке.
    — Это интерьерный подход, — не согласился Левушка. — Лично мне ближе исторический.
    — Ну, блесни, — предложила Полина.
    — Запросто. — И Левушка, будто фокусник, встряхнул кистями рук. — Хозяйку замка звали Евгения Пражская. Она была дочерью местного егеря. В 1877 году здесь побывал император Александр II Осводитель. Его величество в числе прочих забот развлекались охотой на кабана, кою, как известно, очень любили. Во время охоты приключилась с ним неприятность — упал он с лошадки и повредился.
    — В уме? — встрял Нелюбов.
    — В уме он повредился позже, когда увидел егерскую дочку, — хладнокровно ответил Левушка. — Его принесли в дом егеря, который находился неподалеку, и там он, очнувшись, увидел семнадцатилетнюю Евгению. Он увез ее с собой в Петербург, но девица была тверда в своей добродетели. Некоторые свидетельства, впрочем, указывают на то, что добродетель ей помогала блюсти давняя любовница Александра Екатерина Долгорукая, ставшая, кстати, в 1880 году морганатической супругой императора. Так вот, Екатерина всячески подзуживала девицу Евгению отказывать Александру, а Александра удерживала от крутых мер воздействия. Весной 1878 года Александр инкогнито уехал с Евгенией в Прагу, подальше от Долгорукой, и неделю прожил там. Вернувшись, пожаловал девице фамилию Пражская, графский титул, эти вот земли и средства на постройку усадьбы. Что уж его так впечатлило — в точности неизвестно. В 1880 году замок был построен. В 1883 году Евгения вышла замуж за бывшего народовольца Николая Колюжного. Они понастроили в близлежащих селах больниц и школ, открыли даже один народный театр, и прослыли всеобщими благодетелями. Что, впрочем, не помешало крестьянам в семнадцатом году замок разграбить, а благодетелей выселить в охотничью сторожку, где Евгения с Николаем и добедовали свой век. Замок с тех пор хозяина не имел, потому что государство сразу взяло его под свою охрану, и охраняло от всех, пока усадьба благополучно разрушалась. Десять лет назад предприняли попытку начать реставрацию — сняли часть черепицы с крыши, тем и ограничились. Теперь вот ищут бизнесмена, который захочет взять это богатство в аренду лет на пятьдесят. Пока не нашли.
    — А почему она Пражская, если вышла замуж за Колюжного? — спросила Галя.
    — Таковы исторические реалии, — пожал плечами Левушка.
    — Я нахожу в твоей истории только один существенный недостаток, — сказал Варяг, затягиваясь сигаретой. — Император не женился на егерской дочке. Надо было, чтоб женился.
    — Как же он мог жениться, если уже был женат? — возразила Катя.
    — Тогда она должна была выйти замуж за того самого народовольца, который императора убил. Вот это была бы интрига.
    — Но это же противоречило бы... — все еще не понимая, сказала Катя, но Левушка захихикал, и она осеклась.
    — Ах, Катюша, Катюша, какая ж ты у меня доверчивая! — сказал Варяг, обнимая жену за плечи. — История Левушки правдива в той же степени, что и история Чучи. Пара известных имен, несколько дат — вот тебе и весь исторический подход.
    — Это не подход, а брехня, — сказала Чуча.
    — Это не брехня, а легендизация, — возразил Левушка. — В условиях современной действительности единственно оставшийся нам способ переосмысливать реалии.
    — Что-что? — спросила Алена.
    — Мне кажется, я понимаю, — сказал Варяг, жестом останавливая Левушку. — Левушка хочет сказать, что сегодня кругом сплошная легендизация. Я бы выразился точнее простым русским словом, но Катюша этого не любит.
    Катя благодарно потерлась щекой о его плечо.
    — Все, начиная от построения своего образа в глазах окружающих, заканчивая международными отношениями, — все легендизация, — продолжал Варяг. — Преуспевают те, кто делает это чаще и лучше. На самой вершине тот, кто умудрился и вовсе поверить в собственные измышления. Прошли времена, когда смеялись над рыбацкими историями про рыб вот с таким глазом, — (Варяг для иллюстрации растопырил ладони). — Теперь рыба клюет только у тех, кто умеет сочинить историю покруче. Слушатели не смеются, они завистливо вздыхают и мотают на ус, чтобы самому не оплошать и загнуть при случае что-нибудь в этом роде.
Tags: "Осенний донжуан"
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Кое-что о материнской заботе

    Начался сезон, когда матери невзрослых детей нескончаемо ноют, жалуясь на такие же нескончаемые сопли и прочие орз чад. В моем окружении таких…

  • Внезапно

    Последнее время снятся только архитекторы да Тихомиров. Сегодня всю ночь реконструировали дом, вплоть до газона. Третьего дня видела, как…

  • Осенние утренники

    Осень. Время бессонницы. Проснулась нынче в четыре. Вставать не стала, а лежала и думала - о современной (русской) литературе. Ну а о чем еще-то? Не…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments