engurevich (engurevich) wrote,
engurevich
engurevich

Category:

***

... Это был настоящий город мертвых, целиком спланированный и последовательно воплощенный. Склепы стояли рассредоточенными группами, образуя композиционную целостность с расставленными между ними скульптурными памятниками, а то выстраивались в линии, образуя улочки с мощеными дорожками; сочетание свободного и линейного расположения порождало строго выверенный геометрический рисунок.
Это зрелище ужаснуло меня, словно известие, что кладбище Сент-Инносан собираются восстановить на прежнем месте и уже заказан проект новомодному архитектору: городской центр займут многоэтажные ходы-катакомбы, выстреливающие на поверхность острыми углами пирамид, гранями кубов и параллелепипедов, да еще круглыми столбами, в которых ничего не осталось от колонны.
В античные времена живые сторонились мертвых – хоронили подальше, за городской чертой. Христиане прияли смерть, обласкали ее, стали жить бок о бок. Средневековое кладбище уже было средоточием городской жизни, там зачитывали правительственные указы и назначали свидания, сновали торговцы, ораторствовали проповедники. Кладбищенская земля считалась чудодейственной, и всякий верил, что если она не поможет недужному, на все воля Божья, то уж точно поможет покойному. Смерть кружилась с жизнью в едином танце, и этот dance macabre был запечатлен на стенах погребальной галереи. В какой-то момент можно было не сильно греша против истины утверждать, что город принадлежит кладбищу, однако тогда кладбище было в большой степени территорией жизни.
Но возрожденный новым временем, погост становится экспансией подземного мира, воплощенное им небытие разливается и поглощает мир живых. Геометрически сконструированный посредством одних только линейки и циркуля, полностью лишенный пластики, духа, логоса, он превратится в ритуал без сердцевины, в обряд без мифа, в пустотелое нечто. Кладбище превратилось в вотчину похоронных контор, где смерть – единственный приказчик. Идея небесного бессмертия уступила место “вечной жизни в памяти потомков”, как будто есть что-то более ненадежное, чем человеческая память; сфера божественного превратилась в плоскость погоста, там извечная человеческая близость к смерти лишилась трагической сущности, трагической в возвышенном, изначальном смысле, в смерти не осталось более ничего иного, кроме как холода, тьмы, безысходного разрушения, инфернального хаоса. В современном мире смерть сохранила лишь коротенький обрубок своего смысла – биологический, естественно-научный, поверяемый линейкой и циркулем, теми же самыми инструментами, при помощи которых проектируются и возводятся эргономичные, в духе времени, кладбища – комфортные для использованиия и обслуживания.
Иметь собственное кладбище под рукой, должно быть, удобно. Владельцы обширных загородных поместий издавна устраивали погребения прямо в усадьбах. Где-то на территории Вьенского диоцеза в начале VI века некий Пентагог распорядился похоронить себя на "земле, ему принадлежащей". Столетия спустя обычай широко распространился в рыцарской Европе. Но даже если все ветви семейства Авесоль свозили всех своих мертвецов в один некрополь со времен диоцеза, вряд ли возможно было заполнить останками все здешние склепы. Я хотел спросить, кого здесь хоронили так много, но робость овладела мной.
Tags: я писатель
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • "Американская история ужасов", 10 сезон

    Н-да, бывали у них провальные сезоны, но так глубоко еще не проваливались. Начинается тем, что писатель-сценарист с семьей едет на зиму творить в…

  • Понравилось

    в (какой-то) рецензии на (какую-то) книжку: "В книге два мира, оба вымышленные".

  • Листая ленту

    ...полюбовалась сперва фотографией Это работа rpstudio, которого я всячески рекомендую - мне посчастливилось найти его в комментариях…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments