engurevich (engurevich) wrote,
engurevich
engurevich

Category:

Деда рассказ

Тонкая клеенчатая тетрадь с обтрепанными по краям рассыпающимися листами, исписанными квадратным, прерывистым почерком, - то, что осталось мне от деда. Он хотел написать повесть о своей юности (для меня), но записал лишь два фрагмента (очень жаль). Здесь первый из них. Черновик за почти сорок лет истрепался так, что еще немного и станут нечитаемы слова. Поэтому решила перепечатать. Редактировать не стала совсем: рукопись ценна мне именно такой, какая есть, каждой буквой.

Невыдуманная история о собаке по кличке Волк

Было это давно, за несколько лет перед войной.
Дядя мой достал щенка немецкой овчарки, вторую помесь от волка, т.е. дед этого щенка был дикий лесной волк. Раздобыть такую редкость было делом нелегким, но дядя, в прошлом профессиональный революционер, должности после Октябрьской революции занимал немалые, имел огромное количество друзей, знакомых, и ему это удалось.
Щенку было четыре месяца. Для своего возраста крупный, широкогрудый, длинноногий, очень живой, веселый, смешно косолапил передними, по-щенячьи толстыми лапами.
Он был на редкость понятлив и сообразителен, имел хорошую память и быстро рос. Уже тогда он сильно походил на волчонка, почему и дали ему кличку – Волк.
К девяти месяцам он вырос в крупную овчарку.
Дядя сам занимался его обучением, надо сказать, обучил неплохо, хотя и не был в этом специалистом. Вскоре Волка поставили на учет в Осоавиахим (потом ДОСАФ), и он стал служебной собакой с основной специальностью – связь.Кроме того он работал на охрану-оборону, а также сыск. Собаки были разбиты по группам. Занимались с ними хозяева под руководством военных инструкторов. Занятия обычно проводились по воскресеньям. Поскольку у взрослых всегда находились дела, на занятия с собаками приходила в основном молодежь: парни, девушки или мальчишки и девчонки лет четырнадцати-шестнадцати, каким был и я тогда. На занятиях всегда было интересно и весело.
Забавный случай произошел однажды во время тренировки на связь.
Ранней весной, когда на Москва-реке только что прошел лед, в холодный и ветреный день наша группа занималась в Филях. В то время там еще была окраина Москвы. Трассу, по которой бежали собаки, пересекал овраг, по дну его текла небольшая речка или сильно разлившийся в половодье ручей, мутный и быстрый. Через овраг было перекинуто толстое бревно и с одного боку прибиты перила. Человек, придерживаясь за перила, без риска, легко переходил на другую сторону. Собака же, конечно, за перила держаться не могла. Старт, он же и финиш, беговой трассы находился метрах в тридцати от оврага. Дядя ради прогулки ушел на другой конец дороги, а я остался возле старта-финиша и поджидал Волка обратно. Инструктор, проводивший занятие, дал команду пускать встречную собаку. Молоденькая девушка, моя сверстница, крикнув “пост к маме”, пустила своего добермана. Изящный, стройный, как смоль черный, он, стремительно набирая скорость, помчался к мостку через овраг. И тут по тропе из кустов с той стороны выскочил ему навстречу наш Волк. Ошибся опытный инструктор. Не учел, что у нашей собаки четвертая часть волчьей крови, и бегал он быстрее, а уставал медленнее, чем обыкновенная овчарка. Собаки встретились на середине бревна. Сильный и ловкий волчий потомок, слегка изогнувшись и привстав на дыбки, сходу ударил плечом джентельмена-пинчера; тот винтом взлетел вверх метра на полтора и, естественно, плюхнулся в бурлящий ледяной поток. Правда, он даже не окунулся с головой, а моментально выбрался к своей хозяйке. Она со слезами на глазах сорвала с головы шелковую косынку и стала вытирать его. Женская логика. Как можно большого мокрого пса вытереть шелковой косынкой? Тут же она спешно увела добермана домой. Однако не забыла бросить на меня такой взгляд, что я его по сих пор помню. Чудачка, я разве виноват, что искупался не мой Волк, а ее пинчер. Уж я бы не стал из-за собачьего купания жертвовать начинавшимся знакомством. Больше не появлялись на занятиях ни она, ни ее мама, ни красавец-доберман.
А Волк тем временем, как ни в чем ни бывало, радостно вертелся около меня, вилял хвостом, быстро, прерывисто дышал, то вываливая сантиметров на пятнадцать розовый трепещущий язык, то втягивая его, чтобы проглотить слюну. Он ждал обычной, его любимейшей, премии за хорошо выполненное задание: тонюсенький кусочек копченой колбасы.
Когда девушка с пинчером ушла, подошел инструктор.
- Ну и пес у вас – орел! Это у него волк в родословной? Понятно, почему я ошибся. Обычной овчарке еще минуты полторы было до моста.
Но меня не тронули его похвалы. Я все еще был под впечатлением взгляда гневных, укоряющих, наполненных слезами красивых глаз.
Надо, однако, рассказать об этом излюбленном боевом приеме Волка – приподнявшись на дыбки и изогнувшись бить плечом. Появился он у него еще в щенячьем возрасте, в играх с такими же щенками-подростками. Но сперва Волк только сбивал с ног, а спустя время, когда подрос, стал одновременно при ударе плечом прихватывать противника зубами за загривок, точнее, за середину шеи сверху. Противник, попав в безвыходное положение, начинал скулить или визжать, и Волк сразу же его отпускал. Он не был жестоким и злобным. Позже, когда он стал взрослым и попадал в неизбежные собачьи драки на улице или во дворе, он и тогда не бывал зачинщиком, хотя всегда улавливал тот момент, когда необходимо было броситься вперед и вцепиться. Интересно, что бил он всегда только левым плечом и хватал за шею сверху справа. Бедный пес, лишенный возможности сопротивляться, выл от боли и бешеной злобы, Волк, трепанув пару раз из стороны в сторону, отпускал, и всегда успевал уйти от зубов пса, но тут же вдогонку цапнуть за ляжку. Быстр был необыкновенно. Сколько ни происходило на моих глазах его драк, не было случая, чтобы его оттрепали. И тем не менее драчуном он не был. Он просто относился к этому по-деловому. Уж раз, мол, попал в переделку, надо выходить с честью; не быть же мне битым. Так, видимо, он рассуждал в подобных ситуациях. Впрочем, говорят, собаки лишены способности мыслить, хотя пока это не вполне доказано.
Итак, Волк вырос. Он стал большим красивым псом совершенно волчьей масти, по-волчьи держал хвост, чуть более короткий и более пушистый, чем у овчарок, и только уши у него были овчарочьи. Побежка же, ходкая и неутомимая, была чисто волчьей: боком. Такой трусцой, вроде бы и неторопливой, в зимнее голодное время в поисках пищи волк пробегает громадные расстояния. Что наш Волк на такое способен, я убедился. Но об этом позже. Сейчас скажу только, что часто на улице, когда я шел с ним, взрослые, по виду бывалые люди, останавливали меня вопросом: “Скажите, это волк?”. Я обычно отвечал, что у него только кличка Волк, а волк он всего на четверть.
- Похож, - говорили они, продолжая разглядывать его, - очень похож.
А мне всегда хотелось спросить их, где, при каких обстоятельствах видели они этого умного, смелого и опасного хищника.
Вернусь к неоконченному разговору о беге.
На четвертом году Волк занял первое место на соревнованиях по скорости бега в Краснопресненском районе и вскоре после этого первое место по городу Москве. Ему это не было трудно. К тому же он никогда не путался на местности, безошибочно выбирая путь: в одном месте перепрыгнет препятствие, в другом – с кратчайшей стороны обежит его.
Научился он ориентироваться и в городском движении. Правда, довоенное движение в Москве не сравнить с теперешним, но все же центральные и магистральные улицы были очень оживленными. Много было в те годы так же и гужевого транспорта. Ориентация же от Волка требовалась особая. Дело в том, что его приучили бегать за трамваем, в котором ехал кто-то из нас: дядя или я. Необходимость этого была вот какая. Дядя мой знал, что собаке (не только нашему Волку, а любой собаке вообще) мало обычных двух-трех прогулок в день по двадцать-тридцать минут. Если собаку ограничить этим, то она вскоре начнет болеть. Ведь почти все остальное время, находясь в квартире, она лежит. Вот поэтому дядя и придумал такой выход. Пусть Волк участвует во всех моих походах, поездках и прогулках. Ему это необходимо, а мне необременительно. Правда, много позже, когда я стал уже совсем взрослым парнем, я узнал и еще одну причину, почему Волку надо было всегда сопровождать меня. Моя мать, оказывается, как-то пожаловалась дяде, что я стал большим любителем подраться и что она боится: когда-нибудь мне выбьют глаз или повышибают зубы, если не хуже что-нибудь. Дядя и этот пункт включил в программу: Волк должен быть при мне. Расчет был верный. Кто же станет вступать в драку, если со мной такая собачища.(Умен был дядя, недаром революцию делал).
В общем, в результате всех этих соображений, дядиного умения находить выход при любых обстоятельствах, Волка научили бегать за трамваем. Расстояния он пробегал немалые, причем на бегу ему приходилось лавировать между транспортом, стараться не потерять из виду вагон, за которым бежит, и на булыжной мостовой ставить лапы так, чтоб не поломать когти и пальцы. Я всегда этого опасался, но такой беды с ним ни разу не случилось.
Летом мы часто ездили с ним купаться на Москва-реку к Новодевичьему монастырю. В то время там был стадион химиков-резервистов. С проспекта Мира (бывшая 1ая Мещанская) до Новодевичьего монастыря километров двенадцать. Через самый центр. Задача для собаки нелегкая. Причем московские трамваи ходят быстро даже в центре, а по таким в те годы мало оживленным и прямым улицам, как Плющиха и Пироговская, они неслись на предельной скорости. На этом маршруте Волк получал отличную тренировку. Тем более, что купаться мы ездили только в жаркие, солнечные дни, а в его шубе такую пробежку не всякая собака могла выдержать.
От Новодевички до реки надо было еще около километра идти полем. Там всегда был ветерок, Волк постепенно остывал, дыхание успокаивалось, и в воду он входил уже без риска застудиться или перегрузить сердце (об этом собаководам никогда не надо забывать). Плавал он с огромным удовольствием, а наплававшись встряхивался так, что в брызгах на короткий миг вспыхивала радуга.
После купания мы долго грелись на солнышке, а потом шли на стадион играть в волейбол. Играл, конечно, я, а Волка приходилось привязывать, так как он был азартный игрок в любой мяч, будь то футбол, волейбол или простая деревенская лапта. На привязи же он становился ярым болельщиком – выл, повизгивал и рвался с поводка. Как-то один из трех ребят предложил:
- Давайте примем его в игру. Что он будет делать?
- А если прокусит мяч? - возразил я.
- У меня есть запасная камера, заменим.
Я спустил Волка с поводка, и мы начали игру. Сразу же после подачи Волк ринулся на противоположное поле, сбил игрока, который готовился принять мяч и не смотрел себе под ноги, сам упал, перевернувшись через спину, и тут же подпрыгнул на два с половиной метра вверх за мячом. Но волейболисты были все опытные, играли хорошо, и мяч все время держался в воздухе. Мы вели игру командами по правилам, Волк же играл только за себя, один против обеих команд. Ему было трудно, но он старался. За каких-нибудь пять минут он сбил с ног еще трех или четырех человек, кого-то в кровь оцарапал когтями, поднял невероятную пылищу на поле, но мяча так и не получил. Наконец, ему стало жарко и надоело. Он сошел с площадки и улегся на травке тяжело дыша, но все же не сводя глаз с мяча. Организованность и умение человека победили ловкую, сильную и напористую собаку. Когда Волк убрался с поля, мы расслабились, кто-то зевнул, и мяч покатился по площадке. Мгновение – и Волк завладел им. Мяч выскальзывал из пасти, он держал его лапами и пытался так раздвинуть челюсти, чтобы вонзить в него клыки. Я отобрал у него мяч и снова привязал собаку.
Обратный путь со стадиона мы частично шли пешком. Я стал так делать после того, как однажды по пути домой, во время остановки трамвая, заметил на асфальте кровавые отпечатки его лап. Перед этим он долго не бегал, и кожа на лапах стала нежная. Пришлось дойти до ближайшей аптеки и забинтовать ему все четыре лапы. Удивительно, что он не чувствовал боли. Но и против бинтования нисколько не возражал, спокойно лежал на боку, даже подремал.
Каждое лето не меньше двух месяцев мы проводили в деревне, в разных местах Подмосковья, подальше от города. Волк, разумеется, был с нами.

Конец фрагмента.

Сохранилась фотография дяди Аркадия с Волком.

Она хранилась, как ценность, в особом отделении буфета, и в детстве мне иногда позволялось на нее взглянуть - строго из дедовских рук. Несколько лет назад я повесила ее на стену в своем доме, чтобы можно было смотреть, когда вздумается. Теперь она стала публично доступна.
Tags: мне будет Вас не хватать, сокровенное
Subscribe

  • Не первый год замечаю

    ...что стала относиться к приходу весны с каким-то, что ли, недоверием. День прибавляется, температура повышается, воробьи заголосили, - нет, я даже…

  • ***

    ... Это был настоящий город мертвых, целиком спланированный и последовательно воплощенный. Склепы стояли рассредоточенными группами, образуя…

  • Ревность

    Сын попросил подержать у себя "их" щенка: не справляются с приучением к улице. Второй день воспитываю эту славную девицу-спаниэля. Очень умная…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments