engurevich (engurevich) wrote,
engurevich
engurevich

Categories:

"Толстой" Шкловского

Толстого все время, пока читала, было жаль. Маленького его обижали. На елке у знатных московских родственников подарили плохонькие подарки. Осиротел. Юношей беспутничал, страдал от этого и снова беспутничал, и жаль было, что страдает и что беспутничает.  Молодым мается, мечется, ищет места, и такое чувство, что - лузер, лузер, лузер. Опять жаль! Потом нашел место, началась работа и Сонечка. И то, и другое - очень тяжело, неподъемное. Мильон терзаний, поиск, поиск, мучительный поиск, мучительный... Сонечка подросла в Софью Андреевну, подросли также детки, алчные сволочи, и стало вообще невыносимо - и Льву Николаевичу, и мне от жалости к нему.  Это с одной стороны.
А с другой, на фоне жалостливой этой картины развернулось другое, как ни пародоксально, не менее эпическое полотно: жизнь Льва Толстого как могучая, но тщетная попытка вырваться из сетей бытия "обыкновенного", оернувшись этими сетями, для надежности, в несколько слоев. Решить вопросы, которые нельзя решить. Заглянуть в лицо Бога, когда Он не хочет, чтобы смотрели. Необыкновенное, обреченное своеволие.
Получился гигант, которого жалко. Нет, не Прометей, потому что огня он не добыл и не мог добыть.

Причем этот гигант находится и бьется как-будто в каком-то удивительном вакууме, где-то в запределье, и связь с остатним миром очень слабая. Он сам по себе, мир сам по себе. Иногда они обмениваются письмами. Это впечатление разбивается описанием сцены отъезда старого уже Толстого из Москвы. Получился занятный эффект: я вместе с Толстым удивилась. Он сказал, что после этого случая тщеславие в нем шевельнулось. Я подумала, знать, не зря жил: многотысячная толпа молчит, как един человек, чтобы расслышать те несколько слов, что старик произнесет, а у него от этого тщеславие всего только шевельнулось!

Софья Андреевна - однозначное зло. Ни одного ласкового слова не нашлось для нее у Виктор Борисыча. А жаль. Взял бы со Льва Николаевича пример.

Теперь вот размышляю о "Бегстве из рая" Басинского. Оно и хочется, и колется: любопытство распирает и Басинскому не верю.
Tags: литература
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Когда я смотрю на огонь, то думаю о Шекспире

    Это открылось вчера, когда мы сидели у костра поздним вечером. Каждый раз, когда охапки засушенных до крайней степени ветвей черемухи разгорались, и…

  • Новые языковые реалии

    Болтала со старшим сыном по телеграмму. Как все-таки изменился язык за прошедшие двадцать лет. Обратила внимание, что употребляемые ныне слова…

  • ***

    Грустное зрелище нынешние пинакотеки. У директора галереи Уфицци совсем ведь иные цели и задачи, нежели были у Лоренцо Великолепного. Километры стен,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments