engurevich (engurevich) wrote,
engurevich
engurevich

Не пропадать же написанному

Писатель и гражданская позиция

- Володя, если хотите, я угощу вас луком - в нем есть витамины,

фитонциды, острота и общественный вызов, то есть все, чего нет в моей

жизни. - И, покачав лысой острой головой, тихо заперхал, засмеялся.

- В нем полно горечи, Михал Михалыч, - сказал я, усаживаясь напротив.

- Так что давайте я лучше угощу вас омлетом из яичного порошка!

(бр. Вайнеры, «Эра милосердия»)

Остроты и общественного вызова, как выяснилось в последнее время, не хватает многим. В том числе писатели как-то разом ощутили недостаток всего этого в своей жизни. Ощутили и занялись восполнением пробела. Пишут остросоциальные посты в ЖЖ, участвуют в митингах, выступают по телевизору, контрольно маршируют по столице. Заявляют и демонстрируют гражданскую позицию. Прекрасно. Человек (гражданин) не может быть без гражданской позиции; даже если она заключается в том, что ему совершенно параллельно, «кто там ноныча у власти» — это все равно гражданская позиция. Когда же некто выступает оппозиционно, критикует, обличает, требует — и вроде как рискует своим гражданским благополучием — такая позиция должна вызывать уважение. Должна. Но почему-то не вызывает.



Среди писателей близкого и отдаленного прошлого известно множество людей с активной гражданской позицией: Марк Твен, Бернард Шоу, Бертольд Бретх, Лев Толстойкуда ж без него... Были Джонатан Свифт, Вальтер, Солженицын, наконец. Их гражданственность неотделима от их творчества. В 1941 г. Б. Брехт пишет «Карьеру Артуро Уи, которой могло не быть», пытаясь объяснить, как стало возможно возвышение Гитлера. Ему, правда, ничего за это не былов начале 30-х Брехт уезжает из Германии. В 1889 г. Лев Толстой заканчивает «Воскресение», после которого его отлучат от церкви. В 1702 г. Д. Дефо пишет памфлет «Простейший способ разделаться с диссентерами», за который был поставлен к позорному столбу. Все эти произведения не могли не быть написаны, причина коротко и емко сформулирована Толстым: не могу молчать.

Писатель пишет о том, что его волнует — чего уж проще. Если писатель о чем-то не пишет, значит, ему это неблизко и неинтересно. Никакие «высшие» соображения не заставят автора обратиться к теме деградации общественного строя, если его занимают неоднозначные отношения соседей по лестничной клетке. Никогда не напишется «Гуттаперчевый мальчик», если перо лежит к «Все бабы дуры». И наоборот, не удержать в себе возмущения и горечи, не обойтись кухонными беседами, если какое-то явление задевает за живое — обязательно выйдет роман, повесть, на крайний случай басня. Такова сущность писателя, этим он отличается от, скажем, фрезеровщика, который может выражать свою гражданскую позицию до и после, но не во время работы.

Однако современные писатели научились быть, как фрезеровщики. Творчество у них — одно дело, гражданская позиция — другое. Вроде как можно заявлять гражданский протест в свободное от написания детективов время. Ну кто бы мог подумать, читая «Сонечку» или «Веселые похороны», что Людмилу Улицкую волнует политика? А проект «Поэт и гражданин», изящная игра словами и аллюзия на великое литературное прошлое? Для того, чтобы относиться к нему всерьез, слишком много игры, слишком очевидна аллюзия.

Однако гражданская позиция, как выяснилось, у современных писателей так и рвется на прогулку. В начале 90-х годов я приехала из Риги в Воронеж и обнаружила, что в отличие от Риги, в Воронеже очень много красивых девушек, но почему-то все они одинаково одеты. Тогда в моде были лосины, и девы от 36 размера до 52 в них утягивались. Вот такое же ощущение от выражения гражданской позиции современных писателей: все в лосинах.

Относиться всерьез к писательским прогулкам по гражданской надобности так же невозможно, как принимать серьезно фильм «Возвращение мушкетеров». Серьезное восприятие не принесет ничего, кроме недоумения и недовольствана фоне первого фильма, конечно. «Д'Артаньян и три мушкетера» — живое, искреннее, настоящее кино, навсегда заряженное позитивом исполнителей, буквально заражающее зрителя удовольствием, которое в полной мере испытывали работавшие над фильмом люди. Того же ждали и от «Возвращения», а онодругое. К ироничному, не сказать стебному, произведению предъявили серьезные требования и, понятно, кино не пошло. Точно так же трудно всерьез относиться к нынешним кинематографическим продуктам про Великую Отечественную войнуна фоне «Судьбы человека» и «В бой идут одни старики» современные красавицы с длинными шеями и молодцы с наглыми глазами в солдатской форме 41-го выглядят странно. А представляете, что бы сказал ветеран войны 1812 года, если бы ему предложили серьезно оценить «Гусарскую балладу»? Вот и гражданственность Акунина с компанией на фоне Дефо и Марка Твена выглядит, как водевиль. И требует, соответственно, легкого восприятия.

Один из комментаторов в ответ на известие о «контрольной прогулке» литераторов предложил целый список протестных мероприятий, в их числе публичное поедание мороженого. Полагаю, что в таких случаях надо все-таки есть лук. Тут и жертвенность какая-никакая, и революционностью несет за версту.


Tags: полемизмы
Subscribe

  • Кризис доверия

    На смену вашингтонскому карнавалу приходят другие старые новые темы. Вот только отгудели клаксонами по запрету жарить на дачах…

  • Новости (европейской) культуры

    Это Маргарет Тэтчер, Дональд Трамп, Иосиф Сталин и Карл Маркс, в котором возродился Иисус Христос, которого намедни расчленили и съели упомянутые…

  • Человек как узор на обоях

    Я помню, в юности читала (в журнале "Ровесник", что ли?) статью про Шварценеггера. Тогда с таким азартным интересом копалась в этой луковой шелухе,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments